д) Голод, вино и курортники

Точно так же в разгар голода отклонялись и другие спасительные инициативы, также не требовавшие от Москвы никаких материальных затрат. Например, о разрешении на продажу в столице СССР вина крымских хозяйств. На всём протяжении голодной катастрофы такого разрешения не давали власти, — причину, как всегда, не сообщая. Себя, между прочим, московские партийные чиновники в этом напитке не слишком ограничивали: минимальная партия отпускаемого для ЦК РКП(б) вина из южнобережных подвалов составляла той зимой полтысячи бутылок. Цена такой партии (а их было несколько) доходила до 44 млн руб. (ГААРК. Ф. Р-151. Оп. 1. Д. 3. Л. 38) — сумма, конечно, непомерная, но ведь и вино было не каким-то крестьянским последнего урожая, а коллекционным, выдержанным. Такого в Крыму и в продаже-то не было, оно шло только по системе закрытых распределителей и санаториев для особо заслуженных борцов с мировым злом.

Кстати, о санаториях. Как и следовало ожидать, ни голод, ни мертвецы на улицах крымских городов не могли остановить неизбежное, как смена весны летом, наступление курортного сезона. И, конечно же, центральное курортное ведомство страны, а именно Центральное управление курортами Крыма, оказалось в ту пору на высоте.

Как упоминалось выше, ЦУКК не посмело удовлетворить просьбу о местах в санаторных помещениях для умирающих от голодной дистрофии детишек. Всему есть предел, и никому не было позволено ставить под угрозу срыва отдых руководящих товарищей и рядовых тружеников незапятнанно пролетарского происхождения. Поэтому те 1000 детских коллекторов, о которых в своё время говорилось в просьбе, на начало сезона 1922 г. превратились под пером курортных руководителей в жалкие 1000 коек.

Ознакомимся с историей этого превращения. Само ЦУКК вопросы такого рода решать не могло. Но для этого было достаточно попросить о соответствующем распоряжении Наркома Н.А. Семашко (того самого, чьим именем доныне зовётся одна из крупнейших лечебниц Симферополя — Республиканская клиническая). Этого сделано то ли не было, то ли Семашко оказался бессилен помочь, то ли просто проявил мудрую аппаратную осторожность — неясно. Известно другое, когда упомянутая тысяча коек всё же была предоставлена, то оказалось внезапно, что маленьких счастливцев, попавших на эти койки прямо из ада мёртвых деревень, не было никакой возможности кормить — опять же «ввиду наступающего сезона», как говорилось в документе, оправдывавшем выбор, сделанный между взрослыми отдыхающими и маленькими умирающими (ГААРК. Ф. Р-151. Оп. 1. Д. 2. Л. 68, 70).

А на улице дети спасались кто как может. При этом 80% 10—15-летних советских бездомных девочек добывали средства на жизнь проституцией — об этом было известно даже в Европе (Rosenberg-Reval, 1922. S. 54).