Несколько общих замечаний о Херсонесе римского времени

Не излагая далее мнений исследователей, что отчасти сделано выше, особенно в связи с обращением к работам В.И. Кадеева и В.М. Зубаря и других историков Херсонеса¹, остановим внимание на выводах, к которым пришли историки относительно событий первых веков. Дискуссию же по некоторым из них, или приводимые историками аргументы, вынесем в подстрочник.

1. Размещенные в Херсонесе легионеры набирались и служили ранее до передислокации в Таврику в Лугдунской Галлии (ала Атекторигиана) и Нижней Мезии. Отсюда же прибыла эскадра из состава Флавиева Мезийского флота во главе с триерхом. Так вместе с выходцами из земель, где еще не так давно господствовало поклонение местным божества, в Херсонес «пришли» новые божества и обычаи.

2. Херсонесская вексилляция, размещавшаяся на территории интенсивно застраиваемой цитадели, насчитывала не более 500 человек. В отведенном для римских солдат районе, отгороженном от остальной жилой застройки оборонительной стеной, кроме казарм и складских помещений, построены термы. Более значительный гарнизон был расквартирован в Балаклаве. Здесь же возник храм почитаемого в военной среде Юпитера Лучшего Высочайшего.

3. Херсонесский гарнизон возглавлялся военным трибуном. Ему подчинялись морская эскадра, посты бенефициариев, охранявшие побережье и дороги по направлению к городу со стороны степи, что способствовало обеспечению безопасности торговли. Система защитных мер была предусмотрена и для ближайших подступов к Херсонесу: на Гераклейском полуострове (общая численность легионеров, включая находившихся в цитадели, приближалась к 1 тыс.).

Начало эпохи Великого переселения народов нарушило стабильность в регионе. В 245 г. херсонеситы спешно укрепляют оборонительные стены. Однако не только мощь крепостной ограды предотвратила захват города неприятелем: основной поток варваров прокатился севернее. В III в. от нашествия гуннов и из-за появления готов и их союзников пострадали многие центры на территории Мезии, Фракии, Македонии и других районов Римской державы. Их не спасло то, что там, как и в Херсонес, имелись мощные оборонительные сооружения, за которыми располагались военные силы.

4. Начало периода «готских» или «скифских» войн некоторые исследователи относит к 232 г., подразделяя события на 3 этапа².

В первый (232—251) основная масса варваров миновала Северное Причерноморье, правда, в 250—251 гг. часть их оседает в Юго-Западном Крыму. Косвенным подтверждением является обнаруженный крымскими исследователями клад (А.Г. Герцен и И.С. Пиоро) римских монет, среди которых встречена фибула «западного образца»³.

Во второй этап (252—266) в Крыму возникает более напряженная ситуация. От вернувшихся с запада варваров пострадали многие поселения на европейской территории Боспора, были разгромлены Тира, Ольвия, разрушен Неаполь Скифский и другие городища, расположенные не на побережье⁴. Но Херсонес и отдельные поселения в горных долинах уцелели, поскольку целью экспансии являлись более плодородные земли Боспора, как полагают некоторые исследователи⁵.

Новое появление варваров вызвало передвижения оседлого населения во внутренних районах Таврики. В поисках более безопасного места оно начинает перемещаться в горные долины. Последующие миграционные процессы в конце IV в. были обусловлены угрозой гуннского нашествия.

5. Херсонес в течение третьего периода «скифских» войн (267—270) утратил контролируемые им территории, он постепенно превращается в обычный провинциальный город. Около 295 г. прекращен выпуск собственной монеты — результат политики новой политической системы Римской империи — домината. Пришедший к власти после очередной вспышки гражданских войн — эпоха «солдатских императоров» — фракиец Диоклетиан (245—316, император 284—305), вводит иное налогообложение, издает ряд эдиктов — о ценах, о заработной плате и закрывает провинциальные монетные дворы.

Но в это время римские легионеры уже покинули Северное Причерноморье⁶. Произошло это, вероятно, при императоре Галлиене (218—268, император с 253 г.). Напряженная борьба с варварами на Дунае привела к перемещению военных сил из Херсонеса⁷. Городской гарнизон с этого времени начали набирать из местных жителей, количественно он мог быть равен легиону полевой армии (судя по пайкам, выделенным Константином Великим) и имел на вооружении баллисты и онагры. После вывода римских войск херсонеситы обеспечивали безопасность города собственными силами, правда, командование ими было возложено на кадровых римских офицеров.

6. Размещение военных сил в Северном Причерноморье и непосредственно в Херсонесе, позволяло империи вмешиваться во внутренние дела города, контролировать деятельность монетного двора, функционировавшего до реформ Диоклетиана. В римский период происходят изменения в структуре управления. Начало их восходит ко времени появления в Херсонесе гарнизона Митридата, когда была упразднена коллегия стратегов. В римский период развивается практика замещения высших магистратур херсонеситами, которые обладали римским гражданством; сокращается количество магистратур. Высшая власть сосредотачивается в руках первого архонта. Правда, продолжает действовать Народное собрание и Совет, в который избираются бывшие магистраты (относительно дискуссии об этом см. в следующем очерке). Исходя из своей дипломатической доктрины, римляне в отдельные годы рассматривали Херсонес как противовес Боспору. Свидетельством регуляции взаимоотношений между двумя Северо-Причерноморскими государствами является дарование «второй элевтерии», освободившей херсонеситов от протектората Боспора.

7. В римский период быстрыми темпами развивается имущественное неравенство, что привело к более сложной социальной структуре, неоднократным выступлениям низов гражданского коллектива и волнениям среди наемников. Наибольшую пользу из ситуации извлекала городская верхушка, в состав которой входили херсонеситы, имевшие двойное гражданство, крупные торговцы. Представитель римской власти, военный трибун (начальник гарнизона) исполнял также обязанности посредника и судьи в делах, которые были связаны со сбором налогов и порождались спорами между горожанами и легионерами.

С VI в. до н. э. Херсонес прошел долгий путь развития: от небольшого поселения к полису с собственными законами, традициями и системой органов управления. Длительным, если говорить не об истории в широком смысле, а о жизни поколений, был и путь выявления особенностей его исторического развития.

В настоящем разделе не были уделено внимания мнениям исследователей в целом об экономическом развитии региона в первые века н. э. Для того чтобы составить представление о публикациях, посвященных данному сюжету, необходима характеристика многочисленных исследований, лишь косвенно отражающих историю Херсонеса⁸. Кроме того, значительное число их охватывает события вплоть до VI в. и мнения их авторов представлены во второй части.

Вместе с тем одну из работ, посвященную такому дискуссионному вопросу как масштабы экспорта зерна, нельзя не отметить специально.

Отталкиваясь от тезиса, изложенного в работах целого ряда исследователей (Г.Д. Белова, А.Г. Кузьминой, Г.А. Цветаевой, М.В. Скржинской и других), С.Б. Сорочан обращается к нарративным источникам, показания которых о торговле зерном не являются однозначными⁹. Анализ географических реалий письменных источников, учет потребностей в хлебе граждан и возможностей их удовлетворения в постоянно меняющейся обстановке, начиная с периода «варварского давления» на владения херсонеситов, привели автора к выводу о том, что экспорт не носил регулярного характера. Нашествие гуннов и разрушение сельскохозяйственной базы в Юго-Западной Таврике привели к зависимости города от поставок хлеба из Малой Азии, о чем позднее писал Константин Багрянородный¹⁰. Однако во второй половине II — первой половине III в. внешняя торговля, по мнению С.Б. Сорочана, достигла апогея, этому способствовала стабилизация положения в Таврике — присутствие римских гарнизонов. Торговые дороги пролегли вплоть до Апеннинского полуострова. Правда, в отличие от территории Мезии и Паннонии, торговые сношения с Италией слабо представлены. Археологические находки позволили выделить также города Южного Понта. Но, несмотря на наличие экономических связей, Херсонес постепенно превращается в обычный провинциальный центр, расположенный на периферии тогдашней ойкумены¹¹.

Комплексное обращение к различного вида источников, их новое прочтение вносит коррективы в мнения, сформировавшиеся к середине XX столетия. И данный процесс — уточнение отдельных аспектов экономической истории Херсонеса, безусловно, приобретет новый импульс по мере поступления археологических материалов, как и обращения к находкам прежних лет, хранящимся в фондах заповедника. Именно поэтому хотелось бы обратить внимание на необходимость полной каталогизации находок из фондов Национального заповедника «Херсонес Таврический», значимых для уточнения существующих концепций.

Среди вопросов, дискутировавшихся в XX в., прозвучала «проблема романизации» Херсонеса¹². Отметим, что типологически принято выделять для античной цивилизации западный (римский) и восточный (Эллада) варианты. Возник Рим, как и полисы, расположенные на Балканском полуострове, в результате синойкизма. При наличии закономерностей, в целом, проявлялась и вариабельность: Рим — это аристократический полис, а Афины — демократический. Различия, обусловленные в числе прочего и географическими факторами, отражались в структуре управления, роли Народного собрания и так далее. Обращаясь к вопросу о развитии Херсонеса в начале первого тысячелетия нашей эры, следует говорить о новом этапе его истории, о влиянии внешнеполитической ситуации на его гражданский коллектив, на полисные структуры, на развитие экономики и идеологии. Как проявилось это влияние, позволяют представить такие сюжеты, как Херсонес и его округа, система государственных органов и особенности верований херсонеситов. Представление об эволюции и в связи с этим о мнениях исследователей изложено в разделах, посвященных хоре Херсонеса, его государственности и идеологии. Данные сюжеты позволят получить ответ и на вопрос о «степени романизации». Свой ответ на него отчасти дал В.И. Кадеев, в работе, посвященной быту и культуре херсонеситов.

Безусловно, отдельные замечания о предметном мире жилищ, облике городских усадеб и их планировке существуют во многих работах. Целостное освещение развития материальной культуры, обычаев и традиций римского периода содержит работа В.И. Кадеева, отражающая «наиболее актуальное направление современной исторической науки. В отечественной историографии книга делает первый, быть может, самый трудный шаг в исследовании этой проблемы, она открывает и стимулирует новые направления исследований в области античной истории государств Северного Причерноморья»¹³.

Примечания

1. См.: Виноградов Ю.Г., Зубарь В.М., Антонова И.А. Schola principalium... С. 72—81; также см. работы В.М. Зубаря: По поводу одного латинского надгробия из Херсонеса // Этнокультурные и этносоциальные процессы в конце I тыс. до н. э. — первой половины I тыс. н. э. на юго-западе УССР и сопредельных районах: Тез. докл. Ужгород, 1988. С. 26—27; К пониманию IosPE. I², № 550 // ВДИ. 1989. № 2. С. 123—127; О римской вексилляции Херсонеса в середине — второй половине II в. н. э. // СПИК. 1999. Т. 7. С. 93—100; О римской вексилляции Херсонеса в середине — второй половине II в. н. э. // Археологія. 1999. № 1. С. 25—34; Новые латинские эпиграфические памятники II — середины III в. из Херсонеса, Балаклавы и Харакса // Stratum plus. 2000. № 6. С. 248—264; Об интерпретации одного сооружения... С. 61—62; Римское военное присутствие в Таврике // Stratum plus. 2001—2002. № 4. С. 8—179; По поводу интерпретации и датировки некоторых памятников... С. 85—91. Наблюдения, изложенные в данных статьях, повторены в: Владимиров А.А., Журавлев Д.В., Зубарь В.М. и др. Херсонес Таврический в середине I в. до н. э.

2. Ременников А.М. Борьба племен Северного Причерноморья с Римом в III в. М., 1954. С. 18—72.

3. Герцен А.Г., Пиоро И.С. Клад антонинианов из с. Долинное Крымской области // НиС. 1974. № 5. С. 81—90.

4. Для доказательства такого вывода привлекается широкий круг археологических данных (см.: Кругликова И.Т. Боспор в III—IV вв. н. э. в свете новых археологических исследований // КСИА. 1965. Вып. 103; Она же. Боспор в позднеантичное время. М., 1966; Она же. Культура Боспора в позднеантичный период // Античное общество. М., 1967. С. 150—155; Шелов Д.Б. Танаис и Нижний Дон в первые века н. э. М., 1972; Высотская Т.Н. Поздние скифы в Юго-Западном Крыму // МПА. 1971. № 177. С. 155—160; Она же. Поздние скифы в Юго-Западном Крыму. Киев, 1972; Она же. Неаполь — столица государства поздних скифов. Киев, 1979; Пиоро И.С. Крымская Готия: Очерки этнической истории населения Крыма в позднеантичный период и раннее средневековье. Киев, 1990; Гороховский Е.Л., Зубарь В.М., Гаврилюк Н.О. О поздней дате некоторых античных городищ ольвийской хоры // Археологія. 1985. Вып. 49. С. 25—40; на укр. яз.).

5. Ременников А.М. Борьба племен... С. 73—144; Кругликова И.Т. Боспор в позднеантичное время. С. 40; Якобсон А.Л. Раннесредневековый Херсонес // МИА. 1959. № 63. С. 17.

6. Напомним, что по М.И. Ростовцеву — около 244 г. (см.: Ростовцев М.И. Римские гарнизоны... С. 140—158; Он же. Новые латинские надписи из Херсонеса // ИАК. 1907. Вып. 23. С. 4). Мнение о выводе войск в середине III в. отражено: Шестаков С.П. Очерки по истории Херсонеса в IV—X вв. // IIXX. 1908. Вып. 3; Гриневич К.Э. Херсонес и Рим // ВДИ. 1947. № 2. С. 228—237; Белов Г.Д. Херсонес Таврический. Л., 1948. Косвенные свидетельства, полагает В.М. Зубарь, положены для утверждения более позднего нахождения римской вексилляции в Херсонесе, см.: Соломоник Э.И. О римском флоте в Херсонесе // ВДИ. 1966. № 2. С. 165—171; Она же. Латинские надписи Херсонеса. Киев, 1983. С. 34—36 (комментарий к одной из надписей); Борисова В.В. Черепица с клеймами римских легионов // СХМ. 1961. Вып. 2. С. 39—45; Она же. Раскопки цитадели в 1958—1959 гг. // СХМ. 1963. Вып. 3. С. 54; Кутайсов В.А. Новые находки легионных клейм в Херсонесе // Античная культура Северного Причерноморья первых веках н. э. Киев, 1986. С. 141. О новой датировке находок черепицы с легионными клеймами, основанной на условиях их обнаружения, см.: Зубарь В.М., Антонова И.А. Об интерпретации и датировке клейм с аббревиатурой VEMI из Херсонеса // ВДИ. 1991. № 2. С. 80—88.

7. Например, Г.А. Цветаева полагала, что на протяжении всего IV в. Херсонес продолжал оставаться «римской морской базой и стратегическим центром» (см.: Цветаева Г.А. Боспор и Рим. М., 1979. С. 21).

8. И все же следует вспомнить хотя бы некоторые исследования: Журавлев Д.В., Зубарь В.М., Сорочан С.Б. Экономическое развитие, социальный и этнический состав населения // Херсонес Таврический в середине I в. до н. э. — VI в. н. э. Харьков, 2004. С. 183—256; Зубарь В.М., Сорочан С.Б. Экономическая жизнь Херсонеса в конце III — первой половине VI в. // Там же. С. 546—555; Они же. Новые данные о положении Херсонеса Таврического в IV — первой половине VII в. н. э. // ДСПК. 1997. Вып. 6. С. 123—131; Они же. О положении Херсона в конце I—VI в.: Политический и экономический аспекты // ХСб. 1998. Вып. 9. С. 118—132; Кадеев В.И. Экономика античного Херсонеса в советской историографии. С. 19—33; Он же. Торговля Херсонеса Таврического в I—IV вв. н. э. Харьков, 1969; Он же. Соляной промысел... С. 89—94; Он же. Рыболовный промысел... С. 59—79; Он же. Очерки истории экономики...; Он же. О торговле Херсонеса... С. 151—155; Он же. О торговле Херсонеса со Средиземноморьем в I—IV вв. н. э. // Вестник Харьков. ун-та. 1970. № 45: Ист. серия. Вып. 4. С. 62—68 (на укр. яз.); Кадеев В.И., Сорочан С.Б. Экономические...; Они же. Северное Причерноморье и Южный Понт. С. 91—102; Сорочан С.Б. Внешняя торговля Херсонеса...

Созданию целостной картины экономического развития Херсонеса в первой половине первого тысячелетия н. э. способствует серия работ С.Б. Сорочана: О торговле Херсонеса с населением Таврики в I в. до н. э. — V в. н. э. // Проблемы античной истории и классической филологии: Тез. докл. Всесоюзной конф. Харьков, 1980. С. 61—62; О внутренней торговле Херсонеса в I в. до н. э. — V в. н. э. // Вестник Харьков. ун-та. 1981. № 214. С. 95—101; Экономические связи Херсонеса со скифо-сарматским населением Крыма в I в. до н. э. — V в. н. э. // Античные государства и варварский мир. Орджоникидзе, 1981. С. 26—37; Экономические связи Херсонеса Таврического с западом в I в. до н. э. — V в. н. э. // Археологія. 1985. Вып. 50. С. 9—18 (на укр. яз.); Экономические связи Херсонеса Таврического с Балканами, I в. до н. э. — VI в. н. э. // Народно-демократические революции и развитие славянских стран по пути социализма: X Всесоюзная конференция историков-славистов: Тез. докл. Харьков, 1985. С. 156—157; О торговых связях Херсонеса в IV—V вв. н. э. // АИУ в 1978—1979. Киев, 1980. С. 123—124; Херсонес в системе константинопольской торговли IV — первой половины VII в. // Проблемы исследования античного и средневекового Херсонеса 1888—1988 гг.: Тез. докл. Севастополь, 1988. С. 104—107.

9. О зависимости торговли зерном от политической конъюнктуры, пишет Т.Н. Высоцкая, полагая, что с Ольвией она носила постоянный характер. «Поздние скифы» были заинтересованы в экспорте зерна, так как это являлось для них основным источником дохода (см.: Высотская Т.Н. Аграрный культу поздних скифов // ССПК. 2004. Вып. 11. С. 64—66).

10. Сорочан С.Б. Мифы и реалии херсонесского хлебного экспорта // Древности: ХИАЕ. 1994. С. 66—72.

11. Журавлев Д.В., Зубарь В.М., Сорочан С.Б. О торговле Херсонеса Таврического в середине I — первой половине III в. н. э. // БИ. 2004. Вып. 7. С. 183—201.

12. Некоторые наблюдения поданному вопросу см.: Кадеев В.И. Проблема римского влияния на Херсонес первых веков н. э. // Проблемы исследования античного и средневекового Херсонеса. 1888—1988 гг.: Тез. докл. Севастополь, 1988. С. 54—55; Он же. Римское влияние на материальную культуру Херсонеса в I—VI вв. н. э. // Вестник Харьков. ун-та. 1993. № 374: История. Вып. 27. С. 16—23.

13. Дьячков С.В. Реалии повседневной жизни античного Херсонеса (рец. на кн.: Кадеев В.И. Херсонес Таврический. Быт и культура (I—III вв. н. э.). Харьков, 1996. 212 с. // Древности. ХИАЕ. 1997—1998. С. 204.